«Королева. Терпеть не могу писать. Все пальцы в чернилах!

Профессор. Вы совершенно правы, ваше величество. Это весьма неприятное занятие. Недаром древние поэты обходились без письменных приборов, почему произведения их отнесены наукой к разряду устного творчества. Однако же осмелюсь попросить вас начертать собственной вашего величества рукой ещё четыре строчки.

Королева. Ладно уж, диктуйте.

Профессор.

Королева. Я напишу только “Травка зеленеет”. (Пишет.) Травка зе-не...

Входит Канцлер.

Канцлер (низко кланяясь). Доброе утро, ваше величество. Осмелюсь почтительнейше просить вас подписать один рескрипт и три указа.

Королева. Ещё писать! Хорошо. Но уж тогда я не буду дописывать “зенелеет”. Дайте сюда ваши бумажки!» (С.Я.Маршак. «Двенадцать месяцев»).

Конечно, есть ещё пушкинское «Лукоморье» и множество других обязательных в детстве стихов, но признайтесь, не с этого ли четверостишия началось ваше знакомство с русской поэзией?..

В большинстве случаев мы так и не добираемся до «гражданской» лирики Алексея Николаевича Плещеева - «о революционном подвиге, о верности демократическим убеждениям». Зато бесхитростно-умилительные строчки про солнышко и ласточку, про садик, который «свеж и зелен», про то, что «тает снег, бегут ручьи, в окно повеяло весною…», остаются с нами на всю жизнь.

А вот тоже Плещеев, но уже не из Маршака, а из Носова, из рассказа «Дружок»:

Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:

Старушка, которая дремала напротив, проснулась, закивала головой и говорит:
- Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Ещё ребятишкам погулять хочется, погреться на солнышке, а тут осень! Ты, миленький, хорошо стишки говоришь, хорошо!»